Знакомства кузьмин михаил сергеевич 20 лет

Михаил Кузмин (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

знакомства кузьмин михаил сергеевич 20 лет

Кузмина, — «Михаил Кузмин, пятьдесят лет спустя». Тем же летом в Париже, на .. (хотя бы принятия к сведению) на русскую прозу х — х. 17 .. не столько знакомство с литературными источниками, сколь ко жизненные «Александр Сергеевич Пушкин. Его жизнь и сочинения», написанной Н. Михаи́л Алексе́евич Кузми́н (6 (18) октября (), Ярославль — 1 марта , . Он продолжил знакомиться с французской (Массне, Делиб, Бизе), Уже на склоне лет он признавал себя эрудитом в трёх следующих . как правило, предназначавшиеся для любительского театра и кабаре. Евгений Герасимов 20 ноя в Мну )) 18 лет 9 месяцев Mr Сергеевич 19 янв в Михаил Васильев 29 апр в

Узнав о смерти Сологуба, Кузмин запишет в дневнике: Хотя похороны подходят Сологубу, как и Вяч. Как ни странно может это показаться, но у такого на первый взгляд беспечного поэта, как Кузмин, мысли о смерти, причем и о смерти собственной, постоянны.

При этом Кузмин, сколько можно судить, вполне по-христиански веруя в грядущее воскресение умерших, вряд ли верил в воскрешение персональное, в той же личности, и смерть для него должна была быть действительным концом существования, но страха смерти в нем не.

Уже задним числом Кузмин вспоминал о ней: Я думаю, что незнание жизни, считанье моего положения каким-то особенным речь о первой серьезной связи Кузмина. Как нам представляется, такое отношение Кузмина к смерти — как к своей, так и к смертям других людей — отчасти порождало те толки о его полной бессердечности, которые донеслись до нас в достаточно широко уже известных словах Ахматовой о человеке, которому все было позволено, о преступлении моральных граней и прочем. На самом деле, очевидно, поведение Кузмина было более сложным и вовсе не сводилось к разного рода демоническим поступкам, которые имела в виду Ахматова.

Равнодушное отношение к смерти было оплачено презрением к смерти собственной, испытанным не. Видимо, до известной степени такое ощущение сформировалось у Кузмина еще в гимназические годы.

Несмотря на недавние разыскания А. Тимофеева [54]мы не так много знаем о его окружении там и потому придаем особое значение событию, заслужившему специального упоминания в автобиографических набросках и совершенно экстраординарному по тому объему чувств и мыслей, которые оно принесло с собой: Речь идет об очень известном впоследствии государственном деятеле советской России Георгии Васильевиче Чичерине —который на много лет сделался ближайшим другом и конфидентом Кузмина, поклонником его музыки и менее — литературных произведенийа во многом — наставником.

Вряд ли случайно, что в той же фразе, где речь идет о Чичерине, Кузмин говорит о его семье. Очевидно, речь надо вести даже шире: Известно, что лето после окончания гимназии Кузмин провел в имении дяди Г. Чичерина, известного юриста, историка и философа Бориса Николаевича, не только погружаясь в созерцание природы, но и участвуя в бесконечных разговорах, столь характерных для круга старой дворянской интеллигенции, к которой принадлежали и Чичерины.

Отчасти представление об этих беседах дают письма, в довольно большом количестве сохранившиеся до наших дней. Из них вырисовываются облики двух молодых людей, каждый из которых обладает своими сильными и слабыми сторонами. При этом Чичерин в известном отношении становится лидером.

Застенчивый и склонный к уединенным раздумьям, он был прекрасно воспитан, знал несколько иностранных языков и с легкостью осваивал новыеобладал обширнейшей эрудицией, к которой Кузмин нередко прибегал. Именно Чичерин значительно расширил круг чтения Кузмина, включив в него философию, главным образом тогдашних властителей дум Ницше и Шопенгауэра которые, впрочем, произвели не слишком большое впечатлениеРенана и Тэна.

Чичерин также ввел в круг интересов Кузмина итальянскую культуру, способствовал тому, чтобы Кузмин выучил итальянский язык, позже именно он вовлек Кузмина в серьезные занятия культурой немецкой [56]. Характер отношений между молодыми людьми можно хорошо представить по очень показательному отрывку из письма Чичерина от 18 января года: Я очень, очень рад, что ты стал видеть и былины — этот удивительно широкий эпос, какового не знают германцы, величавый, мировой, сияющий как полдень.

В этом отрывке все письмо гораздо больше обращает на себя внимание уверенность Чичерина как наставника, знающего, что и как объяснять своему ученику, в чем-то недостаточно образованному, явно уступающему собеседнику в эрудиции и начитанности.

Но сказать, что отношения Кузмина и Чичерина строились только так, было бы сильным преувеличением, а то и просто неправдой. Дело в том, что Чичерин чувствовал перед Кузминым известную робость, ибо тот обладал творческим началом, Чичерину органически чуждым.

Пробуя свои силы в литературе и музыке, Чичерин ощущал неполноценность попыток и потому не мог не относиться ко всякому истинному творцу — а Кузмин для него был таким уже с ранних лет — как к существу в известной степени высшему, наделенному особыми качествами. О литературных попытках Чичерина мы знаем очень мало, но весьма показательно, что даже там, где особого мастерства и не требовалось, он шел по традиционному и накатанному пути.

Волконского с незабываемым дуэтом, когда герои, сидя на камне, долго-долго поют: На тех же оперных штампах построен и план Чичерина: Таким образом, дружба была не слишком похожа на отношения учителя и ученика: Следует также отметить, что взаимоотношения с Чичериным были не только длительными и теплыми, случались и периоды охлаждения, о которых из переписки узнать нельзя, но по письмам к другим людям они прослеживаются.

В письме однокласснику Сергею Матвеевскому Кузмин рассказывает о том, какое впечатление произвело на него близкое общение с Чичериным летом года: Ядро этого составляет пустое фразерство и педантизм. И так во всем, во всем! Я думал, что такие отношения возможны, а они невозможны.

Book: Михаил Кузмин

Приятельским же отношениям нет причины прекращаться: Однако несколько обстоятельств делали дружбу Кузмина с Чичериным весьма значительным событием в жизни первого. Довольно хорошо известно, что Чичерин, подобно Кузмину, был гомосексуалистом и, по всей вероятности, отчасти и этим были вызваны его продолжительные пребывания в различных германских нервных клиниках [63].

Разного рода слухи о том, что именно Чичерин вовлек Кузмина в мир однополой любви, вряд ли являются чем-либо большим, чем просто слухами во всяком случае, ни в одной известной записи Кузмина нет ни малейшего намека на такие отношенияно сама возможность открыто говорить о строго табуированном предмете с близким другом должна была особенно привлекать Кузмина в беседах с Чичериным.

Но и кроме того было вполне достаточно поводов поддерживать тесные отношения. Во-первых, отмеченная выше эрудированность Чичерина была очевидно на пользу Кузмину. Он получал от друга те знания, которые было не так-то просто добыть самому.

Во-вторых, энтузиазм Чичерина относительно музыки Кузмина позволял надеяться на какие-то практические результаты в отношении организации концертов или нотных изданий. Наконец, у Чичерина можно было всегда попросить некую сумму денег, и почти никогда, насколько нам известно, он не отказывал. Для Кузмина, постоянно оказывавшегося в трудных материальных обстоятельствах, это было немаловажно. Видимо, вся совокупность этих причин и привела к тому, что тесное общение двух людей продолжалось без особых осложнений с середины х годов и до середины х, когда эмиграция Чичерина и появление у Кузмина совершенно иного, чем прежде, круга общения постепенно их развели.

Но пока что это общение приводило к значительному углублению и расширению круга познаний Кузмина в современной культуре, понятой не только как набор знаний об искусстве, но прежде всего как некое общее движение мировой цивилизации от доисторических времен до современности в самых различных национальных изводах.

Конечно, вряд ли можно считать, что уже в гимназические годы Чичерин, а вслед за ним и Кузмин уже всерьез задумывались над столь серьезными проблемами, но само стремление охватить культуру не в каких-то отдельных ее чертах и проявлениях, а максимально широко, попытаться понять специфику и закономерности существования той или иной ее частной формы закладывалось, очевидно, уже тогда, ибо иначе было бы не вполне понятно, как двое собеседников пришли к этим проблемам. Преимущественное внимание при этом концентрировалось на двух видах искусства — литературе и музыке, причем на музыке даже в большей степени.

Известно, что Чичерин был страстным поклонником Моцарта, и посмертно опубликованная книга о великом австрийском композиторе была плодом его многолетних размышлений [64].

Кузмин, с детства не только знавший и любивший музыку, но и активно ею занимавшийся еще с саратовских времен, сам пробовал свои силы в сочинительстве, как и некоторые другие их соученики. Так, оставил след в музыкальном мире их одноклассник Б. Костриц, изредка переписывавшийся с Кузминым [65]музыка была увлечением многих членов семьи Чичериных. И ранняя переписка Кузмина с Чичериным насыщена обсуждением самых различных вопросов, связанных с музыкой.

Из них для сегодняшнего читателя, как представляется, наиболее интересны те фрагменты, которые говорят о формирующихся музыкальных вкусах и интересах Кузмина. Таково, например, его письмо от 9 сентября года: Я не только не люблю его, но теперь чувствую отвращение и не знаю, скоро ли буду в состоянии снова приняться за борьбу.

Или письмо от 29 мая того же года: Или от 29 июня года: Все-таки я всего больше люблю: Как видим, Чичерин стремится если не навязать эпистолярному собеседнику свою волю, то, во всяком случае, определенно выразить ее, а Кузмин гораздо более сдержан в своих оценках и не придает им значения, выходящего за пределы личного опыта, личных ощущений в скобках следует заметить, что, когда В.

Психологически такое разграничение чрезвычайно показательно. Но для нас очень важно и то, что многие имена из названных останутся среди любимых композиторов Кузмина надолго. Конечно, обращает на себя внимание и то, что к некоторым именам и произведениям он свое отношение изменит.

И еще одно важно отметить: В процитированных отрывках это сравнение Берлиоза с Гофманом, но в еще более показательном контексте встречаются эти имена при рассказе Кузмина о своих ранних занятиях музыкой: Это первое, что я рискнул в литературе.

Тогда я стал безумно увлекаться романтизмом немцев и французов: Richter, Фуке, Тик, Weber, Berlioz и. Последние годы гимназии были для Кузмина годами не только пристального интереса к музыке и литературе, но и усиленного психологического самоопределения, о чем мы кое-что узнаем из его писем и дневниковых записей. В беглом изложении это может показаться не вполне серьезным, но если вспомнить, что за этим стояли не только тяжелые переживания, но и по крайней мере одна попытка самоубийства, мы поймем, что перечисление таит в себе память не только о давно отвергнутом, но и о тех переживаниях, которые регулярно и почти циклически будут повторяться в жизни Кузмина, становясь симптомами тяжелых психологических и творческих кризисов, в конечном счете оканчивавшихся сменой всей творческой манеры.

Тут я в первый раз имел связь с учеником старше меня, он был высокий, полунемец, с глазами почти белыми, так они были светлы, невинными и развратными, белокурый. Он хорошо танцевал и мы виделись, кроме перемен, на уроках танцев и потом я бывал у.

Рядом же шло увлечение классиками, и я стал подводить глаза и брови, потом бросил. Это было наиболее детское из всех приключений. Скоро мы кончили гимназию.

Несколько дополнительных подробностей о ревельском лете года мы узнаем из писем Чичерину. Так, 17 июня Кузмин ему пишет: Знаешь, я все еще очень и очень люблю Столицу.

У меня как-то уживаются чувства и к Эмануэлле, и к Столице и теплое расположение к Северовой будущей матери академика М. Поэзия и музыка; красота и веселье; религия!

Она мне начала было нравиться под влиянием дифирамбов Леночки Мясоедовой. Что в меня невозможно влюбиться, это и ты признаешь, когда пишешь: А потом он любит ее так же, как любит блины, мягкую мебель и вольтеровское кресло. Не будем пока что настаивать на своей безоговорочной правоте, предложим такое рассуждение в качестве гипотезы, но гипотезы, все же имеющей под собою определенные основания.

Летом года, после окончания гимназии [70]Кузмину предстояло выбирать свой будущий путь. Это было как раз то лето в гостях у Чичериных, о котором мы уже говорили: Чичерина, я готовился в консерваторию, всем грубил, говорил эпатажные вещи и старался держаться фантастично.

Несколько больше подробностей об этом эпатажном времяпрепровождении находим в письмах С. Все слушают его афоризмы и благоговеют. Нетерпимость ужасная, уважения к чужому мнению никакого. Вообще все окружающие несносны до невозможности, исключая графини Капнист, которая, действительно, очень проста, изящна, умна и остроумна. Приехал вчера учитель к Капнист, московский учитель латинского языка.

В тот же вечер схватился спорить с Б. Какая вульгарность, запальчивость, пошлость, глупость, ни одной дельной мысли, придирка к словам, просто руготня. И подумать, что это маститый философ обменивается мыслями с представителем молодежи!? К счастию, можно предположить, что это не представители, а претенциозные посредственности, решающие судьбы мира и произносящие приговоры гениям.

Я попаду к Лядову, а потом выберу, вероятно, Соловьева. Небо к равнине, особенно, когда она видна через деревья, выдерживает и серую погоду. Делается мягким и нежным, серебряным.

А в лесу или густом саду не выходит. Нужно, чтобы все дерево находилось на фоне неба. Я их стал видеть в городе, в [Детском Селе] я их не замечал. Их немного, они лениво летают на закате. Я всегда их считаю родственницами и почему-то вспоминаю Кузьму Пруткова: Кто не брезгует солдатской задницей, Тому и правофланговый может быть племянницей. Был Осмеркин, Степанов и Домбровский. Ничего было, только Осмеркин как-то напился и улегся спать, оттого что стали смотреть чужие рисунки.

Степанов проектировал какие-то невинные развлечения, вроде балетного концерта. На следующий день встал не поздно. Ничего у меня не болит, желудок в порядке. Был Сторицын и Шадрин. Сегодня наши поехали в Детское, а я брился и покупал кое-чего к вечеру. Конечно, очень опоздали. Он почти вслед за Левушкой и явился. Все обошлось ничего. Завтра надо будет выкупить боны. Девочка с соседнего двора. Мы видим ее уже лет пятнадцать, и она почти не растет. Было лет 8, значит теперь за двадцать, а по виду двенадцать.

Обратила она наше внимание на себя необычайною грациозностью, легкостью и естественностью всех своих движений. И она бегала, прыгала, бросала мяч, танцевала, как царская дочь, как Навзикая, как Психея, как богиня.

И все девчонки на дворе, и старшие и младшие, кажется, так ее и воспринимали, хотя обращение ее было простое, ровное и веселое, не "важничанье". Но последний бантик на ней казался элегантным.

знакомства кузьмин михаил сергеевич 20 лет

Все ей по мере сил неуклюже, но раболепно подражали. Лицо у нее круглое, и зачесанные гладко назад волоса двумя мочальными косичками, без краски и плоское, светлые, широко поставленные глаза, некрасивая, но полная невыразимой прелести. В одну прекрасную осень она вернулась вдруг сразу бабой, осела, широкий таз, лицо тупое и уверенное.

Но манеры грации остались те же, но как-то уже как грациозный прием. Судьба ее быть восьмилетней девочкой. Иногда они больны и только из окна смотрят на двор. В столовой висячая лампа с желтым колпаком. По летам куда-то уезжают. Мать у нее до смешного маленького роста. Младший брат давно перерос. Он хорошенький, но избалованный и какой-то декадентский с виду мальчишка, вроде Ореста Тизенгаузена кузена. Ужасный драчун и трусишка, его часто колотят.

Любимый способ борьбы -- плеваться и бросаться камнями, особенно на чужой двор. Несколько лет проявлял какие-то подозрительные наклонности по отношению к более взрослым мальчикам.

Вырастая, делался более банальным, дегенеративным шкетом. Тоже есть грация, но какая-то девчонкинская, не такое божье чудо, как была у сестры. Мы живем высоко, потому в городе я вижу столько неба, как никогда загородом. И потом это потому так кажется, что кроме неба -- ничего нет: Все внимание на небо. Все забывают, что небо -- великодержавная часть природы, а следовательно, и природного пейзажа.

Потребность в куреньи, как в организующем факторе, у меня до сих пор осталась. Особенно чувствуется, когда ждешь чего-нибудь или, не будучи занят едой, сидишь за обеденным столом. В антрактах между ресторанными кушаньями.

Юный Бунаков не любит смотреть на облака и на звезды, так как, представляя себе мировое пространство, чувствует, как он говорит, "бессилие человеческой мысли".

cowsbacknuson.tk: Кузмин Михаил Алексеевич. Дневник года

По тем же причинам не любит гром, особенно находясь в деревянных постройках. И во Всероскомдраме постигла меня смердящая неудача.

В кассе взял остатки. Устал и расстроен неудачей, хамством Галины Мих. Погода ясная и холодная. Я неважно себя чувствую. Масса каких-то посещений и звонков. Лидочка Чуковская по поводу "Илиады". Немка-переводчица отослала ее к Канкаровичу. Затем вдруг вваливается Нельдихен. Потом беседовал с Лившицем. Но начал кашлять и хрипеть. По серому небу с легкими голубыми просветами летел белый, белый голубь, освещенный будто снизу.

Какое-то явление из времен потопа. Когда я вижу людей на крыше и летающих птиц, я удивляюсь, какими большими они мне кажутся, масштабы у итальянских примитивов вовсе не так преувеличены.

Впрочем, они их изображают в виде рыб. Будто чужой город, очень освежает, смотришь на каждый незнакомый дом, будто после болезни или кораблекрушения. Нужно бы объездить конечные пункты трамвая. Ужасная Лиговка оказалась широкой улицей, население беспокойно, но не безобразна, лучше, чем рабочие кварталы, Обводный ведет к вокзалам,13 вокзалы к Риге и Варшаве, Рига и Варшава -- к Вене и Италии.

Старые есть, и дома, построенные еще тогда, когда это место было вполне спокойным. Прелестная растреллиевская церковь14 и закаты как ни в чем ни бывало. Квартира Тушинского, будто он там жил с детства и все рассчитано на размеры дитяти. Учебный столик его десятилетнего сына будто остался от самого Тушинского. У него так много литературы в частности "Academia"так много матерей, теток, племянниц, у самого такой свободный и вместе с тем домашне несамостоятельный тон, что он не производит впечатления женатого человека.

Мамаша не поехала на кладбище, а покормила. Чувствую себя не очень хорошо, а нужно поберечь на вечер. С упоением правлю "Лира". Я ужасно боялся, что тот что-нибудь ляпнет, но тот сказал, что ничего нет думал про печеньк Боку18 ходить не стоит, можно снять рентген, а главное переутомление и нервность.

Свежий воздух, покой, овощи. Я очень обрадовался, больше, чем. Что же за приятность иметь какую-нибудь ерунду. Как мне не хотелось идти. Хесина19 не было, но совершенно неожиданно мне сосчитали мои доходы, и оказалось много, да я еще выиграл к тому же, хотя это и какой-то вздор.

Как они могли получить, когда облигации у. Весело пошли в распределитель, купили сапоги, купили перчатки в Торгсине, меду и яблоков. Придя домой, он сейчас же убежал, а я лег спать. Еще Левик мне заплатил р. Барышня была сама любезность.

Встречали еще Лаганского,23 Фромана, Стенича24 и Глебову. Завтра едет к О. Сразу стало пусто и неприютно до вечера. Во Всероскомдраме дали ему все как полагается. Звонил Дранишникову26 и Смирнову. В Москве "Сердце поэта"27 продолжает идти. Принимал даже некоторые лекарства. Опять будто в другом городе. Его учителями были Н. Кузмин не закончил обучения в консерватории, пройдя три года из семилетнего курса, а потом два года брал уроки у Римского-Корсакова в частной музыкальной школе В.

В эти годы М. Кузмин сочинял много музыки: Он изучает немецкий и итальянский языки. Кузмин в это время отдавал предпочтение классическому искусству. В отличие от своего друга Г. Чичерина, он совершенно не интересовался общественной жизнью и политикой [2].

Уже на склоне лет он признавал себя эрудитом в трёх следующих областях: В годы обучения в консерватории закладывается мировоззрение М.

Он перенимает философское учение Плотина о красоте, проникающей во все сферы жизни будь то высокие или низменныеявляющейся уникальной частью бытия, воплощающейся в совершенной любви и через неё преображающей человеческую природу. Настроение этого периода эйфорично и безмятежно [2]. Позднее Кузмин приходит к мысли о принципиальном одиночестве художника, который ради своего призвания изолируется от общества [5].

В дальнейшем его взгляды эволюционируют в сторону гностицизма [6]: В году М. Из-за неприятия себя как гомосексуала, разочарования в консерватории в следующем году он совершил попытку самоубийства, выпив лавровишневых капельоднако потом испугался и разбудил мать, его спасли. По настоянию матери Кузмин прекратил занятия в консерватории, хотя ещё два года брал уроки в частной музыкальной школе.

Во время плавания по Нилу друзья посетили и пирамиды Гизы. Кузмин вернулся в Петербург, а князь Жорж заехал к родственникам в Вену, где скоропостижно умер от приступа сердечной болезни [2]. В последний раз Кузмин был в Европе весной года. По пути он заехал к Чичерину в Мюнхен. К этому времени относятся первые из сохранившихся опытов Кузмина в стихах и прозе.

Под влиянием общения с одним итальянским каноником Кузмин был близок к обращению в католичество [2]. Возвращение из Италии ознаменовалось новым духовным кризисом в жизни Кузмина.

Из позднейших его рассказов следует, что в поисках своего предназначения он странствовал по скитам олонецких и поволжских раскольников, изучал традиции староверческого духовного пениясобирал древние рукописи с крюковой нотацией [10].

В первые годы XX века М. Кузмин и в дальнейшем поддерживал дружеские отношения со Львом БакстомКонстантином СомовымВальтером Нувелемдругими мирискусникамиибо разделял их эстетизм и иные установки. При всей скурильности я являлся каким-то задолго до Клюева эстетическим Распутиным. Чулкову в году. Как литератор Кузмин дебютировал довольно поздно.

По воспоминаниям Георгия Иванованаружность его была вместе уродливая и очаровательная: На смену русскому платью пришёл франтовский пиджак с высокими тугими воротничками и неизменным галстуком [13].

знакомства кузьмин михаил сергеевич 20 лет

Много разноречивых толков вызывали его прошлое и настоящее: Некоторые свои стихи он накладывал на музыку и исполнял их вполголоса как романсы.